cracker
10-14-2008, 07:05 PM
Почти все авторы, пишущие о галантном восемнадцатом столетии, с прискорбием сообщают, что король Франции Людовик XV был непроходимо глуп и глубоко несчастен. Но, скажите, может ли быть счастлив человек, с пятилетнего возраста отягощённый короной?
Монаршее детство, как положено, выдалось тревожным и безрадостным. Регент Филипп Орлеанский, правивший от имени малолетнего короля, оказался человеком весёлым, но склонным к разного рода экономическим реформам - одна только система Лоу чего стóит! Реформы, как водится, не были поняты народом, а постоянные слухи, что регент хочет отравить маленького монарха, также не способствовали политической стабильности.
К счастью, Людовик XV дожил до совершеннолетия и, приняв разорённую социальными экспериментами страну, понял, что...управлять Францией-то ему как раз и не хочется! Короля одолевала неизбывная скука и это несмотря на то, что он был повелителем первого двора Европы.
Половая распущенность Людовика, о которой с таким удовольствием всегда писали романисты, не была его «природной» особенностью. Иначе говоря, альковные приключения являлись только доступным средством от невыразимой тоски, которая с юных лет угнетала короля Франции.
Собственно говоря, поначалу он вовсе и не был распутником! Женившись на Марии Лещинской, принцессе из братской Польши, Людовик поначалу был верен своей дражайшей супруге. Однако белокурая пани принимала бурные ласки Людовика довольно холодно. Родив наследника-дофина, королева стала манкировать супружескими обязанностями и всё чаще запирала дверь своей спальни.
Холодность жены, собственно, и толкнула Людовика в объятия первой попавшейся распутницы - Луизы де Мальи, урождённой де Нейль. Де Мальи не была хороша собой, а ум имела самый скромный, однако, она умела устраивать для короля весёлые ужины, обычно заканчивавшиеся постелью...
Эта идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока из монастырского пансиона не вернулась родная сестрица Луизы - Полина де Нейль. Полина была ещё менее красива, чем сестра, однако, честолюбию монастырской скромницы мог бы позавидовать сам Юлий Цезарь! В считанные недели сестрёнка окрутила незадачливого монарха и, став его новой наложницей, решила попробовать свои силы в управлении государством. Она быстренько поссорилась с всесильным кардиналом Флёри и уже возмечтала о своей абсолютной гегемонии, но случилось чудо - Полина забеременела. Фаворитку тут же выдали замуж за некоего де Вентимиля, который за определённую мзду согласился терпеть подле себя королевскую метрессу. Вся эта love story закончилась довольно грустно - Полина умерла от родильной горячки, оставив после себя прелестного сынишку, как две капли воды похожего на Людовика.
Король убивался что-то около недели, после чего обратил свои взоры на третью из сестёр де Нейль - Диану де Лорагэ, однако, она слишком быстро приелась монарху, чтобы оставить какой бы то ни было след в истории.
Вы будете смеяться, но после де Лорагэ король решил попытать счастья с четвёртой по счёту сестрой из рода Нейль - с мадам де Флавакур. Но Флавакур как-то странно посмотрела на Людовика и заявила что-то, вроде: «А как я после всего этого буду смотреть в глаза людям?»
Король был в полной растерянности. Что делать? Расстроиться или разгневаться? Но тут перед ним предстала восхитительная полнотелая красавица - маркиза де ля Турнель. Надо ли говорить о том, что и эта прелестница оказалась из семейки де Нейль?!
Сия воплощённая богиня любви имела вполне земные цели - бесповоротно загнать коронованного распутника под свой точёный каблучок. Это ей вполне удалось - министры и начальники затрепетали, а их красивые жёны оставили сладкую мысль о королевской спальне.
Спустя два года эта некоронованная королева получила титул герцогини де Шатору, под которым и вошла в историю Франции. Большинство западных историков признают, что Шатору была умна, политически грамотна и довольно умело руководила безвольным королём.
Сложно сказать, по какому пути пошла бы Франция, проживи Шатору чуть подольше, но красавица-фаворитка умерла от перитонита. При дворе, правда, ходили слухи, что дело не обошлось без ядов...
...Исчерпав все ресурсы семейства де Нейль, Людовик окончательно загрустил, и даже чуть было не вернулся к своей первой фаворитке - де Мальи, но разве в прекрасном Версале когда-нибудь ощущался недостаток в шикарных женщинах? В те дни королевский двор был похож на растревоженный улей. Обсуждался один-единственный вопрос: «На кого же падёт выбор его величества?!»
И только одна женщина знала точно, на кого. Звали её Жанна - Антуанетта д`Этиоль (урождённая - Пуассон). Прелестная Жанна с детства знала, что её полюбит не кто - нибудь, а король Франции. Подобная наивность подкреплялась ещё и предсказанием гадалки. «А вы, Жанна Пуассон, будете любимы самим королём!» - эти пророческие слова настолько запрограммировали всю последующую жизнь девушки, что она и слышать-то ни чём больше не хотела!
Родственники постарались, чтобы Жанна получила хорошее образование. Философия, музыка, поэзия - всё было по плечу хорошенькой парижанке.
И вот наконец, в её сетях забарахтался юный дворянчик из семейства д`Этиоль. Жанетта, разумеется, ответила снисходительным согласием. Свадьба девицы Пуассон была настолько пышной, что едва не затмила своей роскошью бракосочетание герцогини Пантьеврской, праздновавшейся в те же дни! Новоиспечённую мадам д`Этиоль светские дамы презирали за безродность, но принимать в своих салонах не отказывались: она была слишком прелестна и умна, чтобы прозябать в безвестности, да и похвалы Вольтера, запросто приходившего в дом Жанны, были лучшей рекламой для молодой красавицы.
Госпожа д`Этиоль была искренне благодарна своему простоватому супругу за то, что он поспособствовал её карьере, но не более того: тихое семейное счастье никогда не прельщало эту целеустремлённую дамочку. Постепенно гостеприимный дом д`Этиолей превратился в модный столичный салон, а сама хозяйка была признана самой блистательной женщиной Парижа. Парижа. Но не Версаля!
Попасть в Версаль для госпожи д` Этиоль было так же сложно, как на Марс или, скажем, в другое измерение. Жанну по-прежнему считали parvenu, то есть вообразившей невесть что, нахальной выскочкой.
Но вот, во время пышного маскарада по случаю свадьбы дофина король устремился в погоню за тонкой, изысканной красавицей... Разумеется, под маской скрывалась восхитительная д`Этиоль, чья судьба отныне была неразрывно связано с судьбой Людовика.
Сделав красавицу Жанну своей фавориткой, король даровал ей титул маркизы де Помпадур. Она сделала много для Франции - покровительствовала Вольтеру, Кребийону - старшему, Буше, Латуру и Мармонтелю, строила чудесные дворцы и была «матерью» сервского фарфора, но при этом расходы на содержание фаворитки росли год от года. Помпадур стоила Франции гораздо больше, чем содержание армии...
Маркиза твёрдо знала: главное - это не одержать победу, но воспользоваться её плодами. Для этого Помпадур выработала для себя целую стратегию по удержанию власти над Людовиком. Хорошо зная мужскую психологию, Жанна понимала, что сексуальные удовольствия приедаются и только сильная духовная связь может стать залогом её вечного фавора. Тогда Помпадур сделалась для короля подругой, советчицей, министром, личным секретарём, певицей, чтицей и, чего уж там мелочиться, родной мамочкой (Людовик осиротел ещё в младенчестве, поэтому подсознательно стремился под «крылышко» к сильной волевой женщине).
Монаршее детство, как положено, выдалось тревожным и безрадостным. Регент Филипп Орлеанский, правивший от имени малолетнего короля, оказался человеком весёлым, но склонным к разного рода экономическим реформам - одна только система Лоу чего стóит! Реформы, как водится, не были поняты народом, а постоянные слухи, что регент хочет отравить маленького монарха, также не способствовали политической стабильности.
К счастью, Людовик XV дожил до совершеннолетия и, приняв разорённую социальными экспериментами страну, понял, что...управлять Францией-то ему как раз и не хочется! Короля одолевала неизбывная скука и это несмотря на то, что он был повелителем первого двора Европы.
Половая распущенность Людовика, о которой с таким удовольствием всегда писали романисты, не была его «природной» особенностью. Иначе говоря, альковные приключения являлись только доступным средством от невыразимой тоски, которая с юных лет угнетала короля Франции.
Собственно говоря, поначалу он вовсе и не был распутником! Женившись на Марии Лещинской, принцессе из братской Польши, Людовик поначалу был верен своей дражайшей супруге. Однако белокурая пани принимала бурные ласки Людовика довольно холодно. Родив наследника-дофина, королева стала манкировать супружескими обязанностями и всё чаще запирала дверь своей спальни.
Холодность жены, собственно, и толкнула Людовика в объятия первой попавшейся распутницы - Луизы де Мальи, урождённой де Нейль. Де Мальи не была хороша собой, а ум имела самый скромный, однако, она умела устраивать для короля весёлые ужины, обычно заканчивавшиеся постелью...
Эта идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока из монастырского пансиона не вернулась родная сестрица Луизы - Полина де Нейль. Полина была ещё менее красива, чем сестра, однако, честолюбию монастырской скромницы мог бы позавидовать сам Юлий Цезарь! В считанные недели сестрёнка окрутила незадачливого монарха и, став его новой наложницей, решила попробовать свои силы в управлении государством. Она быстренько поссорилась с всесильным кардиналом Флёри и уже возмечтала о своей абсолютной гегемонии, но случилось чудо - Полина забеременела. Фаворитку тут же выдали замуж за некоего де Вентимиля, который за определённую мзду согласился терпеть подле себя королевскую метрессу. Вся эта love story закончилась довольно грустно - Полина умерла от родильной горячки, оставив после себя прелестного сынишку, как две капли воды похожего на Людовика.
Король убивался что-то около недели, после чего обратил свои взоры на третью из сестёр де Нейль - Диану де Лорагэ, однако, она слишком быстро приелась монарху, чтобы оставить какой бы то ни было след в истории.
Вы будете смеяться, но после де Лорагэ король решил попытать счастья с четвёртой по счёту сестрой из рода Нейль - с мадам де Флавакур. Но Флавакур как-то странно посмотрела на Людовика и заявила что-то, вроде: «А как я после всего этого буду смотреть в глаза людям?»
Король был в полной растерянности. Что делать? Расстроиться или разгневаться? Но тут перед ним предстала восхитительная полнотелая красавица - маркиза де ля Турнель. Надо ли говорить о том, что и эта прелестница оказалась из семейки де Нейль?!
Сия воплощённая богиня любви имела вполне земные цели - бесповоротно загнать коронованного распутника под свой точёный каблучок. Это ей вполне удалось - министры и начальники затрепетали, а их красивые жёны оставили сладкую мысль о королевской спальне.
Спустя два года эта некоронованная королева получила титул герцогини де Шатору, под которым и вошла в историю Франции. Большинство западных историков признают, что Шатору была умна, политически грамотна и довольно умело руководила безвольным королём.
Сложно сказать, по какому пути пошла бы Франция, проживи Шатору чуть подольше, но красавица-фаворитка умерла от перитонита. При дворе, правда, ходили слухи, что дело не обошлось без ядов...
...Исчерпав все ресурсы семейства де Нейль, Людовик окончательно загрустил, и даже чуть было не вернулся к своей первой фаворитке - де Мальи, но разве в прекрасном Версале когда-нибудь ощущался недостаток в шикарных женщинах? В те дни королевский двор был похож на растревоженный улей. Обсуждался один-единственный вопрос: «На кого же падёт выбор его величества?!»
И только одна женщина знала точно, на кого. Звали её Жанна - Антуанетта д`Этиоль (урождённая - Пуассон). Прелестная Жанна с детства знала, что её полюбит не кто - нибудь, а король Франции. Подобная наивность подкреплялась ещё и предсказанием гадалки. «А вы, Жанна Пуассон, будете любимы самим королём!» - эти пророческие слова настолько запрограммировали всю последующую жизнь девушки, что она и слышать-то ни чём больше не хотела!
Родственники постарались, чтобы Жанна получила хорошее образование. Философия, музыка, поэзия - всё было по плечу хорошенькой парижанке.
И вот наконец, в её сетях забарахтался юный дворянчик из семейства д`Этиоль. Жанетта, разумеется, ответила снисходительным согласием. Свадьба девицы Пуассон была настолько пышной, что едва не затмила своей роскошью бракосочетание герцогини Пантьеврской, праздновавшейся в те же дни! Новоиспечённую мадам д`Этиоль светские дамы презирали за безродность, но принимать в своих салонах не отказывались: она была слишком прелестна и умна, чтобы прозябать в безвестности, да и похвалы Вольтера, запросто приходившего в дом Жанны, были лучшей рекламой для молодой красавицы.
Госпожа д`Этиоль была искренне благодарна своему простоватому супругу за то, что он поспособствовал её карьере, но не более того: тихое семейное счастье никогда не прельщало эту целеустремлённую дамочку. Постепенно гостеприимный дом д`Этиолей превратился в модный столичный салон, а сама хозяйка была признана самой блистательной женщиной Парижа. Парижа. Но не Версаля!
Попасть в Версаль для госпожи д` Этиоль было так же сложно, как на Марс или, скажем, в другое измерение. Жанну по-прежнему считали parvenu, то есть вообразившей невесть что, нахальной выскочкой.
Но вот, во время пышного маскарада по случаю свадьбы дофина король устремился в погоню за тонкой, изысканной красавицей... Разумеется, под маской скрывалась восхитительная д`Этиоль, чья судьба отныне была неразрывно связано с судьбой Людовика.
Сделав красавицу Жанну своей фавориткой, король даровал ей титул маркизы де Помпадур. Она сделала много для Франции - покровительствовала Вольтеру, Кребийону - старшему, Буше, Латуру и Мармонтелю, строила чудесные дворцы и была «матерью» сервского фарфора, но при этом расходы на содержание фаворитки росли год от года. Помпадур стоила Франции гораздо больше, чем содержание армии...
Маркиза твёрдо знала: главное - это не одержать победу, но воспользоваться её плодами. Для этого Помпадур выработала для себя целую стратегию по удержанию власти над Людовиком. Хорошо зная мужскую психологию, Жанна понимала, что сексуальные удовольствия приедаются и только сильная духовная связь может стать залогом её вечного фавора. Тогда Помпадур сделалась для короля подругой, советчицей, министром, личным секретарём, певицей, чтицей и, чего уж там мелочиться, родной мамочкой (Людовик осиротел ещё в младенчестве, поэтому подсознательно стремился под «крылышко» к сильной волевой женщине).