Dryad
11-02-2008, 10:09 PM
РАДИ ЛЮБВИ ОНА ПОХОРОНИЛА СЕБЯ ЗАЖИВО
О том, что Лика Серова трагически погибла, сообщил родным администратор санатория, где она отдыхала. Муж Лики Сергей немедленно вылетел в Крым. Тело утопленницы искали три дня, но так и не нашли. Сергей вернулся в Киев с чемоданом жены и сумочкой. В сумке не было ни мобильного, ни паспорта - кто-то, видимо, вытащил, под шумок...
Майор милиции Сергей Серов искренне оплакал супругу, с которой прожил 22 года, и пригласил друзей на поминки. Поминки без похорон (что хоронить-то?) казались присутствующим ненастоящими, и поэтому никто не плакал, а о покойной говорили в настоящем времени, как о живой: такая красивая и веселая, так хорошо готовит, жаль, что ее нет сейчас с нами.
- Хорошо хоть дети успели вырасти, - вздыхал Сергей, обнимая 16-летнюю дочку и 20-летнего сына.
А те сидели с каменными лицами, им тоже не верилось, что мамы больше нет.
Прошел год. Больница, в которой раньше работала Лика, выделила путевку в Крым ее лучшей подруге Вере. И в тот же самый санаторий, где случилось несчастье.
- Будь осторожна, - напутствовали коллеги.
А Вере не давал покоя последний телефонный разговор с подругой. Лика была в приподнятом настроении и, счастливо смеясь, рассказывала о некоем Кирилле, "мальчике из чебуречной", который влюбился в нее без памяти.
В первый же день в санатории, едва разложив в шкафу вещи, Вера кинулась на поиски той самой чебуречной. Зеленый павильончик у набережной нашелся быстро, внутри у маленькой жаровни колдовал длинноносый парень, из-под белой шапочки струился кокетливый кудрявый хвостик. Вера заказала два чебурека с сыром и приготовилась к расспросам. Но из подсобки раздался очень знакомый голос:
- Сыр кончился. Только с мясом.
А в следующую секунду в зал вплыла с большим противнем сырых чебуреков женщина в белом халате.
- Так вам с мясом давать? - спросила женщина.
Вера лишилась дара речи. Она молчала и только, странно улыбаясь, смотрела перед собой. Сомнений не было: это была Лика, ее утопленница-подруга!
ЕЙ БЫЛО 40, ЕМУ 25
Они сидели за дальним столиком и ревели в два голоса.
- Как ты могла? Как могла? - упрекала Вера. - Меня-то, меня ты зачем обманула!
- Это был мой единственный шанс! - оправдывалась Лика. - Ты же знаешь Серегу, он бы меня не отпустил!
- Не жалеешь? - спросила Вера, как только немного успокоилась. - Домой не тянет?
- Ни капельки! - призналась Лика, с любовью взглянув на Кирилла. - Такое ощущение, что я только жить начала!
И Вера поняла, что та, прежняя, ироничная и чуть грубоватая подруга действительно канула в прошлое.
В кругу знакомых и коллег Лика слыла благополучной женщиной: муж при власти, иномарка, хорошая квартира, здоровые дети. Но все это было ширмой для ее одиночества. Муж раздражал - он служил в милицейской канцелярии, старался угодить начальству и пропадал на работе сутками. Дети существовали сами по себе: 20-летний сын бегал по девочкам, 16-летняя дочь жила от дискотеки до дискотеки. И в глубине души Лика мечтала о настоящем мужчине, за которым она пойдет на край света.
Таким мужчиной оказался Кирилл. Вернее, таким он Лике показался... Как-то вечером Лика прогуливалась по набережной. Так советовал врач: больше дышать йодом. Прогулку прервал внезапный, озорной, звенящий ливень середины лета. Взвизгнув, Лика помчалась по мостовой, ища укрытия.
- Девушка, сюда! - крикнул ей парень, стоявший в дверях чебуречной. И она, мокрая до нитки, залетела в пустой павильон.
- Это на пять минут, - пообещал Кирилл. - Хотите кофе?
Но ливень и не думал кончаться. Лика выпила кофе с коньяком, переоделась в белый халат, любезно предложенный Кириллом, а тот выжал ее сарафан и повесил над плиткой.
Она не привыкла к такой заботе, к таким взглядам, которые бросал на нее этот парень. И внезапно почувствовала себя растерянной и наивной дев-чонкой.
- Ты кто и откуда? - спросил Кирилл, ласково убрав с ее лба намокшую челку.
- Из Киева. Я медсестра в больнице. Между прочим - в крутой больнице, - усмехнулась Лика. - Всех чиновников с пятой точки знаю.
- Замужем?
- Еще как! Такие женщины не бывают одинокими! А ты?
- А я свободен! - похвастался Кирилл. - Родители в Запорожье, а я круглый год в Крыму. Летом в чебуречной, зимой на стройке, кашеварю для мужиков.
Ей было 40, ему 25, но они чувствовали себя ровесниками.
ВЕСЕЛАЯ УТОПЛЕННИЦА
Оставшиеся до конца заезда две недели пролетели слишком быстро. Лика с ужасом понимала, что ее случайное счастье вот-вот закончится. Впереди маячил постылый дом, тоскливое общение с мужем, вялые задницы пациентов, капризы дочери и выкрутасы сына.
"И ради этого я живу?" - тоскливо размышляла Лика, складывая в чемодан подарки домашним. Через открытое окно доносился шум моря и шорох листвы, по ветке кипариса легко и невесомо прыгала рыжая белка.
- Может, останешься? - пошутил накануне Кирилл.
И она представила на секунду, что так и сделает. Что без нее изменится дома? По большому счету ее никто не любит, все только используют. Да и в больнице никто не умрет, разве какой-нибудь чиновник цинично спросит: "А где эта, грудастая?" Ну а если ничего не изменится и никто, кроме нее самой, не станет несчастным, зачем ей туда возвращаться?
Решение пришло в день отъезда - дерзкое и безумное. Лика вытащила из чемодана спортивный костюм, пару маек, любимое красное платье, сложила в пакетик, бросила туда же паспорт и мобильник (это все, что ей будет нужно в новой жизни) и отнесла Кириллу в подсобку. Потом аккуратно собрала чемодан и поставила у дверей номера. Из корпуса она вышла с сумочкой и полотенцем.
- С морем пойду попрощаюсь, - предупредила дежурную. И попросила вызвать на три часа такси.
На санаторном пляже лежали знакомые тетки.
- Ты еще не уехала? - удивились они.
- Через час такси. А я искупнусь напоследок! - ответила Лика, бросая рядом сумочку и полотенце.
На глазах у всех Лика уплыла далеко в море. И не вернулась...
К Кириллу в чебуречную она вбежала запыхавшаяся, в мокром купальнике и огорошила:
- Я остаюсь с тобой!
Утро после "смерти" показалось ей восхитительным. Позади - сожженные мосты, впереди - чистый лист новой жизни. Лика надела спортивные штаны, натянула на лоб кепку, спрятала глаза под темными очками и отправилась на санаторский пляж. Море бороздили катера спасателей, отдыхающие сгрудились в кольцо и обсуждали ее гибель. Лика не удержалась и, натянув кепку пониже, шагнула в толпу.
- Молодая? - поинтересовалась Лика у женщины, жившей с ней на одном этаже.
- Молодая, красивая, веселая! - не узнала та "утопленницу".
УМЕРЛА ТАК УМЕРЛА!
Можно было жить, не таясь, людская невнимательность и рассеянность играли ей на руку. Прошло лето, Лика работала у Кирилла, делила с ним матрас, набитый сухой лавандой, дружила с продавщицами соседних палаток и чувствовала себя абсолютно счастливой. Робкие угрызения совести если иногда и возникали, то тут же и пропадали. Лика попросила Кирилла, чтобы он позвонил на работу Вере и, представившись другом погибшей, узнал, как справилась с горем Ликина семья. Интуиция не обманула: мир после ее "смерти" не перевернулся. Дочка поступила в техникум, сын устроился на работу, муж сошелся с бывшей одноклассницей. Можно было строить личную жизнь с легким сердцем и без оглядки.
- Умоляю, не говори обо мне никому, - попросила Лика на прощание Веру. - Это ничего не изменит, а только осложнит всем жизнь.
Вера, конечно, пообещала... Но не удержалась.
Узнав, что жена жива и спокойно живет в Крыму с молодым мужчиной, Сергей захлебнулся от ярости.
- Я ее засужу! - стучал он кулаком по столу.
Но новая жена вернула на землю:
- Ты унаследовал ее квартиру. Поднимешь шум - она отсудит.
Дочка тоже не обрадовалась маминому воскресению.
- Умерла так умерла! - отрезала она. - Мне без нее хорошо, никто не воспитывает, не поучает.
И только сын чуть с ума не сошел от счастья, выпросил на работе отгулы и рванул на машине в Крым.
- Ни о чем не жалей, - сказал он при встрече матери. - Ты счастлива? И хорошо! Каждый человек имеет право на счастье!
.......................
О том, что Лика Серова трагически погибла, сообщил родным администратор санатория, где она отдыхала. Муж Лики Сергей немедленно вылетел в Крым. Тело утопленницы искали три дня, но так и не нашли. Сергей вернулся в Киев с чемоданом жены и сумочкой. В сумке не было ни мобильного, ни паспорта - кто-то, видимо, вытащил, под шумок...
Майор милиции Сергей Серов искренне оплакал супругу, с которой прожил 22 года, и пригласил друзей на поминки. Поминки без похорон (что хоронить-то?) казались присутствующим ненастоящими, и поэтому никто не плакал, а о покойной говорили в настоящем времени, как о живой: такая красивая и веселая, так хорошо готовит, жаль, что ее нет сейчас с нами.
- Хорошо хоть дети успели вырасти, - вздыхал Сергей, обнимая 16-летнюю дочку и 20-летнего сына.
А те сидели с каменными лицами, им тоже не верилось, что мамы больше нет.
Прошел год. Больница, в которой раньше работала Лика, выделила путевку в Крым ее лучшей подруге Вере. И в тот же самый санаторий, где случилось несчастье.
- Будь осторожна, - напутствовали коллеги.
А Вере не давал покоя последний телефонный разговор с подругой. Лика была в приподнятом настроении и, счастливо смеясь, рассказывала о некоем Кирилле, "мальчике из чебуречной", который влюбился в нее без памяти.
В первый же день в санатории, едва разложив в шкафу вещи, Вера кинулась на поиски той самой чебуречной. Зеленый павильончик у набережной нашелся быстро, внутри у маленькой жаровни колдовал длинноносый парень, из-под белой шапочки струился кокетливый кудрявый хвостик. Вера заказала два чебурека с сыром и приготовилась к расспросам. Но из подсобки раздался очень знакомый голос:
- Сыр кончился. Только с мясом.
А в следующую секунду в зал вплыла с большим противнем сырых чебуреков женщина в белом халате.
- Так вам с мясом давать? - спросила женщина.
Вера лишилась дара речи. Она молчала и только, странно улыбаясь, смотрела перед собой. Сомнений не было: это была Лика, ее утопленница-подруга!
ЕЙ БЫЛО 40, ЕМУ 25
Они сидели за дальним столиком и ревели в два голоса.
- Как ты могла? Как могла? - упрекала Вера. - Меня-то, меня ты зачем обманула!
- Это был мой единственный шанс! - оправдывалась Лика. - Ты же знаешь Серегу, он бы меня не отпустил!
- Не жалеешь? - спросила Вера, как только немного успокоилась. - Домой не тянет?
- Ни капельки! - призналась Лика, с любовью взглянув на Кирилла. - Такое ощущение, что я только жить начала!
И Вера поняла, что та, прежняя, ироничная и чуть грубоватая подруга действительно канула в прошлое.
В кругу знакомых и коллег Лика слыла благополучной женщиной: муж при власти, иномарка, хорошая квартира, здоровые дети. Но все это было ширмой для ее одиночества. Муж раздражал - он служил в милицейской канцелярии, старался угодить начальству и пропадал на работе сутками. Дети существовали сами по себе: 20-летний сын бегал по девочкам, 16-летняя дочь жила от дискотеки до дискотеки. И в глубине души Лика мечтала о настоящем мужчине, за которым она пойдет на край света.
Таким мужчиной оказался Кирилл. Вернее, таким он Лике показался... Как-то вечером Лика прогуливалась по набережной. Так советовал врач: больше дышать йодом. Прогулку прервал внезапный, озорной, звенящий ливень середины лета. Взвизгнув, Лика помчалась по мостовой, ища укрытия.
- Девушка, сюда! - крикнул ей парень, стоявший в дверях чебуречной. И она, мокрая до нитки, залетела в пустой павильон.
- Это на пять минут, - пообещал Кирилл. - Хотите кофе?
Но ливень и не думал кончаться. Лика выпила кофе с коньяком, переоделась в белый халат, любезно предложенный Кириллом, а тот выжал ее сарафан и повесил над плиткой.
Она не привыкла к такой заботе, к таким взглядам, которые бросал на нее этот парень. И внезапно почувствовала себя растерянной и наивной дев-чонкой.
- Ты кто и откуда? - спросил Кирилл, ласково убрав с ее лба намокшую челку.
- Из Киева. Я медсестра в больнице. Между прочим - в крутой больнице, - усмехнулась Лика. - Всех чиновников с пятой точки знаю.
- Замужем?
- Еще как! Такие женщины не бывают одинокими! А ты?
- А я свободен! - похвастался Кирилл. - Родители в Запорожье, а я круглый год в Крыму. Летом в чебуречной, зимой на стройке, кашеварю для мужиков.
Ей было 40, ему 25, но они чувствовали себя ровесниками.
ВЕСЕЛАЯ УТОПЛЕННИЦА
Оставшиеся до конца заезда две недели пролетели слишком быстро. Лика с ужасом понимала, что ее случайное счастье вот-вот закончится. Впереди маячил постылый дом, тоскливое общение с мужем, вялые задницы пациентов, капризы дочери и выкрутасы сына.
"И ради этого я живу?" - тоскливо размышляла Лика, складывая в чемодан подарки домашним. Через открытое окно доносился шум моря и шорох листвы, по ветке кипариса легко и невесомо прыгала рыжая белка.
- Может, останешься? - пошутил накануне Кирилл.
И она представила на секунду, что так и сделает. Что без нее изменится дома? По большому счету ее никто не любит, все только используют. Да и в больнице никто не умрет, разве какой-нибудь чиновник цинично спросит: "А где эта, грудастая?" Ну а если ничего не изменится и никто, кроме нее самой, не станет несчастным, зачем ей туда возвращаться?
Решение пришло в день отъезда - дерзкое и безумное. Лика вытащила из чемодана спортивный костюм, пару маек, любимое красное платье, сложила в пакетик, бросила туда же паспорт и мобильник (это все, что ей будет нужно в новой жизни) и отнесла Кириллу в подсобку. Потом аккуратно собрала чемодан и поставила у дверей номера. Из корпуса она вышла с сумочкой и полотенцем.
- С морем пойду попрощаюсь, - предупредила дежурную. И попросила вызвать на три часа такси.
На санаторном пляже лежали знакомые тетки.
- Ты еще не уехала? - удивились они.
- Через час такси. А я искупнусь напоследок! - ответила Лика, бросая рядом сумочку и полотенце.
На глазах у всех Лика уплыла далеко в море. И не вернулась...
К Кириллу в чебуречную она вбежала запыхавшаяся, в мокром купальнике и огорошила:
- Я остаюсь с тобой!
Утро после "смерти" показалось ей восхитительным. Позади - сожженные мосты, впереди - чистый лист новой жизни. Лика надела спортивные штаны, натянула на лоб кепку, спрятала глаза под темными очками и отправилась на санаторский пляж. Море бороздили катера спасателей, отдыхающие сгрудились в кольцо и обсуждали ее гибель. Лика не удержалась и, натянув кепку пониже, шагнула в толпу.
- Молодая? - поинтересовалась Лика у женщины, жившей с ней на одном этаже.
- Молодая, красивая, веселая! - не узнала та "утопленницу".
УМЕРЛА ТАК УМЕРЛА!
Можно было жить, не таясь, людская невнимательность и рассеянность играли ей на руку. Прошло лето, Лика работала у Кирилла, делила с ним матрас, набитый сухой лавандой, дружила с продавщицами соседних палаток и чувствовала себя абсолютно счастливой. Робкие угрызения совести если иногда и возникали, то тут же и пропадали. Лика попросила Кирилла, чтобы он позвонил на работу Вере и, представившись другом погибшей, узнал, как справилась с горем Ликина семья. Интуиция не обманула: мир после ее "смерти" не перевернулся. Дочка поступила в техникум, сын устроился на работу, муж сошелся с бывшей одноклассницей. Можно было строить личную жизнь с легким сердцем и без оглядки.
- Умоляю, не говори обо мне никому, - попросила Лика на прощание Веру. - Это ничего не изменит, а только осложнит всем жизнь.
Вера, конечно, пообещала... Но не удержалась.
Узнав, что жена жива и спокойно живет в Крыму с молодым мужчиной, Сергей захлебнулся от ярости.
- Я ее засужу! - стучал он кулаком по столу.
Но новая жена вернула на землю:
- Ты унаследовал ее квартиру. Поднимешь шум - она отсудит.
Дочка тоже не обрадовалась маминому воскресению.
- Умерла так умерла! - отрезала она. - Мне без нее хорошо, никто не воспитывает, не поучает.
И только сын чуть с ума не сошел от счастья, выпросил на работе отгулы и рванул на машине в Крым.
- Ни о чем не жалей, - сказал он при встрече матери. - Ты счастлива? И хорошо! Каждый человек имеет право на счастье!
.......................